рыболовный съезд в Мурманске

О моей трудовой книжке одна из первых записей гласит: «Рыбак-инструктор охот­ничьего хозяйства». В обязанности тогда входило оформлять путевки рыболовам. По охотничьему билету — одна цена, без него — в два раза дороже. Какого общества би­лет — значения не имело

В общество пришлось вступить, когда понадобилось охотничье ружье. Охотовед хозяйства строго задал несколько вопросов, в городе выдали членский билет, и в том же здании в магазине нашлось подходящее ружье.

Шли годы. Охотоведение стало про­фессией, а местом работы — Центральное правление Росохотрыболовсоюза. И только тут я узнала, что этот союз объединяет «почти трехмиллионную армию охотников и рыболовов России» и имеет много­миллионные доходы. И что «при переходе на новые условия хозяйствования заметно возросла роль первичных организаций». Лично мне за 15 лет членства на собрании первичной организации — «основной ячейки общества» — удалось побывать только в этом году. Раньше не приглашали, как мне кажется, потому, что собраний и не было. Кстати, меня избрали председателем. Но об этом, кроме наших, никто не знает: из районного общества не интересуются, а сообщить им — все времени не хватает.

Такой личный опыт (думаю, не только мой) никак не стыкуется с фразами много­численных постановлений Центрального правления РОРСа. Может, я отличаюсь какой-то особой пассивностью, а остальные «почти три миллиона» действительно опре­деляют жизнь своих обществ? Именно в этом хотелось убедиться на очередном съезде Росохотрыболовсоюза. Как оценят рыболовы и охотники происшедшие за годы пере­стройки изменения в обществах, каким путем решат идти дальше?

Мне, например, от перехода на новые условия хозяйствования лучше не стало. Не вижу ни новых баз, ни новых услуг. И штатные работники после повышения им зарплаты приветливее не встречают.

На одной рыболовной базе хозяйка, уби­рая грязную комнату, чтобы разместить нашу команду, старалась незаметно оставить прежнее постельное белье. Мне заговорщиц­ки подмигнула:

* Напьются — так повалятся…

Хорошенький сервис!

А на открытии охоты мы три дня на собственной машине возили егеря по раскис­шим весенним дорогам, потом — в неблизкую деревню на отдых, заезжали за ним перед утренними и вечерними зорьками. При расче­те заплатили немалую сумму «за сопро­вождение егерем».

Возможно, для съезда это — частные вопросы, но Росохотрыболовсоюз создавал­ся, чтобы решать проблемы рыболовов и охотников, а не свои собственные.

Проектов съездовских документов мне, официальному гостю, при регистрации не да­ли. Ну и хорошо: появилось моральное право не говорить о съезде официально, а сосредоточиться на личных впечатлениях. Так и прошу рассматривать эти заметки.

Очень хотелось послушать выступления делегатов, представляющих «простых» охот­ников и рыболовов. Суть доклада предсе­дателя Центрального правления примерно известна: за период между съездами до­стигнуты немалые успехи, но есть сущест­венные недостатки, которые необходимо устранить к следующему съезду. От пред­седателей областных обществ тоже нового ждать не приходилось. Они по отношению к московскому руководству — люди подне­вольные. Все жизненно важные вопросы решаются в Центральном правлении. Вы­ступив против, можно остаться без загран­командировки, машины для общества и, что гораздо страшнее, с пустыми магазинами: поставки товаров для охотников и рыболовов тоже определяются в Москве.

Мнение независимых делегатов, избранных демократическим путем,— вот что могло оказаться решающим при голосовании глав­ного вопроса съезда — преобразования Росохотрыболовсоюза в ассоциацию. Что это — смена вывески или действительное структурное преобразование системы, спо­собное повлиять на жизнь тех же первич­ных организаций охотников и рыболовов?